обложках дешевого пластика, она просто впивалась в действие и вскрикивала,
сопереживая героям, а когда я, заглянув как-то раз под яркую обложку и
морща нос, заявил, что если бы меня днем и ночью окружала такая же
публика, как в этих романах, я бы, пожалуй, выпрыгнул из окна к
адаптантам, вспылила, и вышла у нас такая ссора с визгом, что просто тошно
вспомнить... Теперь она ничего не читает. Я даже не испугался, когда
три... нет, уже четыре недели назад впервые это заметил, я почти
обрадовался, когда обнаружил, что едкий, острый Дарьин ум уже не довлеет
надо мной, как прежде, уже не имеет той силы, что позволяла довлеть, не
имеет той остроты и едкости, - и я расслабился, я даже был доволен ею и
где-то глубоко внутри, пряча это от себя, предвкушал еще большее
довольство: мир в душе и спокойную радость хозяина от обладания ценной
вещью... тем более что в постели у нас по-прежнему все получалось
прекрасно и даже лучше, чем раньше... Я пинал и гнал от себя мысль о том,
что то страшное, что иногда случается с людьми, случилось с нею, и это
неизлечимо, как въедливая разрушающая болезнь, хуже, чем болезнь. И как
быстро, как безжалостно-неотвратимо идет процесс, нельзя ни остановить, ни
замедлить, можно только быть рядом и смотреть, считая дни, которые уже
прошли, и дни, которые еще остались... Можно еще вытащить со дна надежду,
что все обойдется и процесс не то чтобы повернет вспять - такого не
бывает, - но хотя бы замрет, приостановится сам собой - изредка это
случается, - и пустить вплавь эту надежду, и на этой надежде держаться.
Самое время было сейчас собраться и уехать, я и так уже опаздывал, но
медлил, неизвестно зачем. Дарья смотрела в экран, одновременно напевая
что-то не в рифму и не в размер про горбатого, который может ходить по
пустыне, как верблюд, но не ценит своих возможностей, потому что глупый.
Допев, она рассмеялась, очень довольная.
- М-м-м?
- Смешно.
- Что смешно? - спросил я.
- Смешно, что глупый. Хорошо, что мы с тобой оба нормальные, да? Я бы
Скачать книгу<<НазадСтраницы книгиК разделуВперёд>>